Виолончелист Илья Пашинцев: «Если вы хотите спокойной жизни, то музыка не для вас»

Выпускник гимназии искусств при Главе РК, воспитанник Московской консерватории им. П.И. Чайковского, концертмейстер группы виолончелей Государственного академического камерного оркестра России, а также лауреат многочисленных конкурсов виолончелист Илья Пашинцев рассказал о первых шагах в творчестве, переломных моментах и о самом ярком выступлении в Сыктывкаре.

— Илья, во сколько лет у вас появилось увлечение музыкой?

— Когда мне было 5 лет, моя мама, Надежда Сергеевна Пашинцева, по приглашению Ии Бобраковой начала работать в качестве солистки-вокалистки (меццо-сопрано) в Театре оперы и балета Коми (в то время это был Музыкальный театр Коми АССР), а до театра мама работала в Республиканской филармонии. К моему счастью, дома меня оставить было не с кем, и мама брала меня с собой в театр на репетиции. Там я впервые познакомился с такими шедеврами мировой музыкальной культуры, как оперы «Евгений Онегин», а чуть позже и «Пиковая дама» П.И. Чайковского, которые тогда ставились в театре. К моменту поступления в гимназию (в 7 лет) кое-что из этих опер я мог спеть.

— Вы сразу определились с выбором направления при поступлении в гимназию? И были у вас какие-нибудь трудности при прохождении творческих заданий?

— Когда подошёл момент выбора учебного заведения, меня сначала привели в хоровую школу на Советской улице, где в решающий момент, когда надо было что-то спеть, я так сильно начал стесняться, что даже не открыл рта. А в гимназии искусств, куда мама меня привела позднее и где тоже надо было что-то спеть, напротив, от стеснения не осталось и следа, и общие вступительные экзамены были пройдены легко.

Я хотел заниматься на фортепиано (довольно популярный выбор), но в августе 1992 года все места на фортепиано уже были заняты. Тогда зав. фортепианным отделом гимназии Т.В. Гагарина вместе с зав. музыкальным отделением В.М. Ревунец привели меня к зав. струнным отделом О.В. Беляевой, ставшей моим первым педагогом по специальности «виолончель».

Этот инструмент мне показался большим и очень красивым, но у меня возникло одно сомнение: я думал, что виолончель, в силу своих размеров, очень тяжёлый инструмент, и для того чтобы его просто вынести на сцену, нужно обладать большой физической силой. А в сентябре, когда начались занятия, оказалось, что виолончель внутри полая и весит совсем немного – переживал я по этому поводу совсем напрасно.

— Какими были первые шаги в творчестве? Сразу ли стало все получаться (игра на инструменте и т.п.)?

— Восторг от виолончели происходит в самый первый момент, когда только берёшь этот инструмент в руки. Затем нужно много трудиться (это игра этюдов, упражнений и гамм, которые мало кто любит), чтобы начало что-то получаться и приносить удовольствие. Это требует большого терпения, усидчивости и трудолюбия и от ученика, и от его педагога. Этими качествами как раз обладает Ольга Владимировна Беляева, которая может иногда чутко прийти на помощь ученику, а иногда строго указать на невыполненную учеником работу.

— После гимназии вы поступили в Академический музыкальный колледж при Московской консерватории, после гимназии вам, наверное, было уже легче проходить учебу, ведь все азы вы уже знали. Помогали ли вы другим ученикам колледжа? И если сами сталкивались с трудностями, то как их решали?

— Мне было бы легче, чем другим, проходить учёбу в училище только в том случае, если бы мои однокурсники сами не учились в музыкальных школах, гимназиях, лицеях Москвы и других городов России, а это возможно только на вокальном отделении, где учатся и без начальной музыкальной подготовки, «с нуля» (чаще), и с музыкальной подготовкой (реже). На инструментально-исполнительских отделениях в колледже учёба «с нуля» невозможна. Конкурс на вступительных экзаменах в Академическое музыкальное училище был довольно серьёзный.

При Московской консерватории существует две конкурирующие линии довузовского образования: первая — это «десятилетка» — ЦССМШ (Центральная средняя специальная музыкальная школа), выдающая по окончании диплом колледжа. Другая линия — это Академический музыкальный колледж (училище) при Московской консерватории (или «Мерзляковка», т.к. располагается в Мерзляковском переулке в Москве) и Музыкальная школа при этом колледже, находящаяся в том же здании.

В ЦССМШ в одном здании проходят и общеобразовательные предметы, и специальные (музыкальные) почти как в гимназии искусств при Главе РК, но в отличие от гимназии дольше. Кроме того в ЦССМШ специальные предметы находятся в приоритетном положении, поэтому подготовка по общеобразовательным предметам оказывается хуже чем, например, в гимназии искусств, а по музыкальным – в целом, лучше.

Ученики музыкальной школы при АМК («Мерзляковка») параллельно учатся в общеобразовательных школах Москвы, приоритеты могут расставлять уже сами ученики и их родители, но требования в общеобразовательной школе такие же, как и для всех других учеников. И только у студентов колледжа все занятия проходят в одном здании училища, специальные предметы находятся в приоритетном положении только с этого момента. При этом вступительные экзамены в училище открытые: любой выпускник музыкальной школы России и зарубежья может принять участие во вступительных экзаменах, а приёмная комиссия отбирает тех, кто проходит эти испытания.

Отличия заключаются не только в системе образования, но и в духе, атмосфере этих учебных заведений. Дух конкурентной борьбы и дух товарищества присутствует и в ЦССМШ, и в «Мерзляковке», но различны акценты: в ЦССМШ преобладает дух конкурентной борьбы, а в «Мерзляковске» — дух товарищества и свободы. Когда выпускники ЦССМШ и «Мерзляковски» оказываются на одном курсе в Московской консерватории, между ними становится очень заметна эта разница: «ЦМШовцы», оказавшись в новой обстановке, начинают держаться вместе, замкнуто, а для «мерзляковцев» обстановка меняется не так сильно, поэтому они оказываются более открытыми к новым впечатлениям и знакомствам. Вступительные экзамены в Московскую консерваторию тоже открытые, поэтому на одном курсе в консерватории, конечно же, оказываются выпускники различных училищ и «десятилеток», не только ЦССМШ и «Мерзляковки».

Всё это я рассказал к тому, что дух взаимовыручки в «Мерзляковке» довольно силён: и я помогал, и мне помогали, т. к. у каждого есть свои сильные и слабые стороны. Кроме того, я очень рад, что в колледже оказался в классе по специальности именно у доцента МГК им. П.И. Чайковского О.Б. Галочкиной, которая меня многому научила, во многом помогла, открыла новые грани искусства. Своё обучение в МГК я продолжил именно в её классе, и только в аспирантуре попал в класс её мамы — зав. кафедрой виолончели, народной артистки СССР, профессора, Н.Н. Шаховской.

Вообще, время учёбы в училище при Московской консерватории я оцениваю как самое продуктивное время в моей жизни: ещё остаётся школьная дисциплина (школярство), но уже появляется больше свободы, свободного времени, которое можно посвятить занятиям на инструменте. Кстати, очень многие музыканты считают свои училищные годы самыми продуктивными.

— В любом деле есть переломные моменты (бросить всё, начать другое дело и т.п). Какие были у вас?

— За период учёбы в «Мерзляковке» и Московской консерватории у меня было несколько кризисных моментов, которые впоследствии разрешались в прорывы внутри дела, которым я занимаюсь, и не вызывали желания всё бросить. Но был один переломный период, период учёбы аспирантуре, когда пришло ощущение тупика линии, по которой я шёл до сих пор. Кроме того, когда я был студентом консерватории у меня возникла мечта стать дирижёром, но эти мысли я от себя отгонял: это сложно, долго (нужно опять начинать всё сначала) и дорого (второе высшее образование в России тогда уже стало платным). Но по окончанию аспирантуры мне стало ясно, что иного жизненного пути я не имею. Объяснить это сложно, но тот, с кем происходило нечто подобное, меня поймёт. В настоящий момент я являюсь студентом Российской академии музыки им. Гнесиных в классе зав.кафедрой оперно-симфонического дирижирования В.П.Зивы. Должен признаться, что дирижёрский взгляд на музыку открывает совершенно новые для меня грани, о которых раньше я и не подозревал. Профессия дирижёра заставляет расширять свой кругозор, знания, фантазию — расширяет сознание. Это очень интересно. Правда, что будет дальше, я не знаю, но в этом отчасти и заключается прелесть жизни.

— В Московской консерватории вы проучились довольно долгое время, опишите свое самое большое достижение и самый впечатляющий провал?

— Боюсь, что только лет через 20-30 смогу дать ответ, потому что он требует подведения итогов, а сейчас как-то рановато.

— В различных ансамблях вы выступали с выдающимися музыкантами, какой опыт вы получили? Какие трудности испытали?

— За время работы с известными выдающимися музыкантами, каждый из которых является уникальной и неповторимой личностью, прекрасным исполнителем, я заметил одну закономерность: на репетиции мастер, как правило, старается владеть, «тянет одеяло на себя», а во время концертного исполнения вдруг про главенство забывает, и он превращается в чуткого, внимательного музыканта. Поэтому на сцене от его партнёров требуется мгновенная реакция, так как исполнение будет происходить не совсем так, как оно было отрепетировано, в этом есть момент импровизации, что придаёт исполнению свежесть. Это явление свойственно очень многим выдающимся музыкантам. Вообще, игра в ансамбле с мэтром — это всегда полезно и интересно: стараешься перенять что-либо в его игре, научиться чему-либо у него.

Мне вспоминается случай, когда я должен был играть квартет Й.Гайдна с Алексеем Юрьевичем Уткиным и Татьяной Тихоновной Гринденко. А.Уткин на гобое играл партию первой скрипки, Т.Гринденко — партию второй скрипки, партию альта исполняла концертмейстер группы альтов ГАКО России Надежда Яровая, а я — партию виолончели. Перед началом одной из репетиций Татьяна Тихоновна вдруг сказала мне: «Отложи виолончель, пойдём со мной!». Я её не понял, подумал: «Зачем, куда?» Она, ничего не объясняя, привела меня на лестницу и сказала: «Теперь прошагай свою басовую линию по ступенькам! Каждая твоя нота это новая ступенька, как на клавиатуре рояля. Пой и шагай!» Я начал шагать и петь, как она сказала.

Проходящие мимо по той же лестнице сотрудники бухгалтерии думали, наверное, что я – сумасшедший… Татьяна Тихоновна решила подбодрить меня, сказав, что тоже самое она проделывала вместе с Гидоном Кремером, и их соседи думали, что они – сумасшедшие. Затем мы вернулись в класс, теперь мне нужно было сыграть свою линию с учётом только что пережитого опыта. После того, как я это сделал, Татьяна Тихоновна воскликнула: «Он понял!» А вывод из этого случая таков: даже самая простая мелодия (или линия баса в моём случае) не может быть по-настоящему сыграна, если она не прочувствована и не пережита.

— Какая музыка вам нравится, помимо классической?

— Прекрасной классической музыки написано так много, что этого объёма хватит для изучения до конца жизни. Любой, как мне кажется, сможет подобрать себе что-либо по вкусу, ведь так называемая классическая музыка очень разнообразна стилистически.

Я, конечно же, пользуюсь общественным транспортом, и мне приходится слышать различную музыку. Должен вам сказать, что творчество Михаила Круга, Сергея Жукова или, скажем, группы «Дискотека Авария» мне совсем не близко.

— Помимо музыкального творчества, чем вы еще увлекаетесь?

— Заниматься чем-то ещё мне не удаётся, потому что я и так довольно сильно занят.

— Какое было самое запоминающееся выступление, которое оставило след в вашей жизни?

— Сложно остановиться на чём-то одном, много разных интересных выступлений у меня было и, надеюсь, ещё будет. Конечно же, ярким запоминающимся выступлением стал концерт, состоявшийся в Сыктывкаре 25 ноября 2017 года в Театре оперы и балета Республики Коми.
Во-первых, я давно не был в Сыктывкаре (до этого визита я был только в 2008 году, принимая участие в концерте, посвященном 20-летию гимназии искусств), больше 10 лет не заходил в театр оперы и балета.

Во-вторых, для меня открытием стали мои партнёры: выдающаяся пианистка Оксана Шевченко и прекрасный скрипач Алексей Осипов. Вместе с Оксаной я уже играл раньше и в трио, и в дуэте, и после долгого перерыва мы снова оказались вместе на одной сцене, что само по себе очень приятно. Каждый из нас развивался в разных направлениях, поэтому встреча сопровождалась новыми, свежими ощущениями. С Алексеем я выступал вместе впервые. Он – удивительный музыкант: прекрасно владеющий своим инструментом, тонко чувствующий музыку, разносторонняя личность. Ещё на первой репетиции стало ясно, что мы, находясь в разных городах, он – в Петербурге, я – в Москве, не сговариваясь, приняли одни и те же решения в плане штрихов, фраз, артикуляции. Это удивительно… Алексей и Оксана вместе выступали раньше, кроме того они – муж и жена, но втроём мы выступали впервые. Мне кажется, получилась интересная компания, интересное трио.

В-третьих, Симфонический оркестр под управлением прекрасного дирижёра Азата Максутова приятно удивил: оркестр стал более дисциплинированным в плане звука, интонации, штрихов, кроме того наряду с опытными музыкантами в оркестре появилось много талантливой молодёжи. Дирижёру и оркестру – большое спасибо! Также не могу не отметить, что благодаря новому директору театра оперы и балета Д.Н. Степанову изменилась жизнь театра: это гастроли в Великобританию (оперная труппа), Германию (балетная труппа) и в других направлениях, регулярными стали концерты симфонической музыки, новые рояли в филармонии и театре – это тоже его труды, правда ещё министерские. К сожалению, мне не удалось с ним познакомиться и пообщаться, так как он находился на гастролях с балетом в Германии.

В-четвёртых, как всегда, профессионально, грамотно и интересно вела концерт Ольга Александровна Мойсеевич, с которой я знаком очень давно: в гимназии искусств я был в классе по музыкальной литературе именно у неё.

Наконец, это невероятно тёплый приём сыктывкарской публики, щедро наградившей всех нас аплодисментами и цветами! Такая реакция дорогого стоит, это праздник, и, безусловно, этот концерт стал одним из самых ярких моих воспоминаний! И надеюсь, не последним.

— О чём бы вы хотели предупредить тех, кто собирается получить такую же профессию как у вас?

— Думаю, что музыкой нужно заниматься только в том случае, если есть большое желание, тяга к этому делу, потому что я не могу сказать, что профессия музыканта лёгкая и приносит большие деньги. Конечно, довольно сложно сделать правильный выбор сразу. Например, один мой консерваторский однокурсник-виолончелист после окончания Московской консерватории решил пойти по другой стезе и поступил в РГУ нефти и газа им. Губкина, а другой однокурсник-виолончелист поступил во ВГИК на режиссёра игрового фильма.

Если вы хотите спокойной жизни, то музыка не для вас, так как любой выход на сцену это в определённой степени стресс (как и в балете, но мир балета — это ещё и жестокий мир). Но если есть непреодолимое желание, стремление заниматься музыкой, тогда при наличии способностей и трудолюбия всё можно преодолеть и всё получится.

Беседовала Яна Ширяева

Фото из архива И.Пашинцева


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.